Ссылка на пост в Телеграм-канале: https://t.me/alexkopytko/244.

Я предложил идею поста. Александр наговорил аудио, я его транскрибировал, задал дополнительные уточняющие вопросы, дополнил. Исправил «слабые места», найденные ИИ. Отредактировал, оформил и адаптировал под формат блога. Опубликовал.

---

🎯«В моменте казалось дороговато». 5 вещей, которыми я заплатил за свой карьерный успех

Друзья, на видео — фрагмент подкаста для корпоративного университета «Газпром нефти», записанный в 2024 году.

Мне задали интересный вопрос про цену успеха и я подумал, что было бы здОрово раскрыть его глубже здесь, в блоге.

Вот 5 наиболее значимых вещей, которыми мне пришлось заплатить.

⏰ Время

Я часто оставался на работе до вечера, иногда работал по выходным, сильно реже ходил в отпуск.

Когда мне было 25–35 лет, я смотрел, как мои друзья в свободное время отдыхают, веселятся. Конечно, бывало, что я им завидовал, хотел, как они.

Но сделал выбор в пользу карьеры, она для меня была важнее.

Парадокс в том, что когда я достиг пика карьеры, когда стало достаточно денег, и я перевалил за 40 лет — тусовки стали уже не интересны. Время для них прошло, я его упустил.

Правильно это или нет, отдельный вопрос. Я просто констатирую факт, что мне пришлось заплатить временем и нереализованными желаниями.

🤯 Спокойствие

Если нет карьерных амбиций, можно просто делать свою работу хорошо и этого будет достаточно.

Но чтобы сделать успешную карьеру, нужно делать больше.

Брать на себя дополнительную ответственность и риски. Идти в преодоление себя. Делать, непривычные, иногда неприятные, а иногда и вовсе пугающие вещи.

Я предлагал новые проекты развития, отстаивал их перед авторитетными руководителями высокого уровня, затем реализовал эти же проекты.

Часто это было связано с публичными выступлениями, которые мне давались особенно тяжело.

Я много учился — не только профессиональным навыкам, но также стратегическому мышлению и планированию, принятию решений, управленческим скиллам, навыкам коммуникации, управлению своим состоянием и т.д.

И всё это — в дополнение к своим основным задачам.

Есть ещё один, более тонкий нюанс.

Когда я делал карьеру, у меня была такая нагрузка и такой стресс, что я постоянно думал о работе. В том числе в свободное время. Дома или в ресторане, с семьёй или друзьями, вечером или утром — в голове постоянно крутилась работа.

Формально я был не на работе, но фактически постоянно о ней думал, т.к. это был мой главный приоритет.

🏋️‍♂️ Спорт

Для успешной карьеры важно быть энергичным, быть в форме. Не эпизодически, но на постоянной основе.

А без занятий спортом, на мой взгляд, это невозможно.

В моём случае даже спорт я подчинил карьерным целям.

Я выбрал не то, что доставляло удовольствие, а оптимальную активность с точки зрения инвестиций и отдачи.

Это был тренажерный зал, «качалка», куда я ходил 3-4 раза в неделю — либо утром перед работой, либо вечером после неё.

👩‍❤️‍👨 Качество отношений с близкими

Как я уже сказал, карьера съедала практически всё моё время. Получается, что на жену и детей его оставалось катастрофически мало.

Даже если я был с ними, я всё равно думал о работе. И они чувствовали, что не являются приоритетом номер один. Что на первом месте у меня карьера.

Было трудно донести, что я работал в том числе ради них.

Если вы читали мою книгу «Между дзеном и корпорациями», возможно, помните, что семья (нечто большее, чем я), была моим главным мотиватором преодолевать себя и делать карьеру.

Но они всё равно хотели видеть меня чаще. И это не раз приводило к серьёзным осложнениям в отношениях. Взаимные претензии, недоверие, запреты...

Всё это — тоже часть моей платы за успех.

😇 Иллюзии

В конечном счёте, мне пришлось заплатить разрушением собственных иллюзий.

Оказалось, успех далеко не всегда приносит счастье. Часто происходит наоборот — меньше свободы, больше ответственности и страха.

Чем выше я забирался по карьерной лестнице, тем более явным становился этот парадокс.

Понятно, что есть сильные плюсы: высокий уровень экспертности и профессионализма, востребованность, материальное благосостояние, уважение, связи, возможности.

Но у всего этого есть цена, которую нужно заплатить. И она немаленькая.

P.S. Друзья, если честно посмотреть на ваш текущий путь, чем вам приходится «платить» больше всего?

Временем, спокойствием, отношениями с близкими или чем-то ещё?

Оправданна ли для вас эта плата? 🙏💛

Глава 5. Переход из «Газпром нефти» в «Роснефть»

«Мы всегда создаем реальность вокруг себя в соответствии с собственными убеждениями. Если ты хочешь выяснить, каковы твои убеждения, присмотрись, что происходит вокруг. Жизнь всегда отражает нашу точку зрения».

(с) Колин Типпинг,

«Радикальное прощение».

В 2013 году произошло важное событие в моей карьере: будучи начальником управления маркетинга и реализации газа в «Газпром нефти», я перешёл работать в компанию «Роснефть». Там я получил должность заместителя директора департамента трейдинга газа и продуктов переработки.

Чуть раньше в «Роснефть» перешёл мой начальник по имени Николай. И через какое-то время, когда он освоился на новом месте, получил департамент и столкнулся с большим объёмом задач, он позвал меня к себе.

У нас получился хороший тандем: он занимался политикой, не трогая «операционку», а я, наоборот, занимался командой и операционными делами, не имея отношения к политике.

Меня это очень устраивало, потому что я не люблю политику. И его это устраивало, потому что его удручала «операционка».

У меня было 2 основных причины перехода.

Первая — семья в Москве, которая не хотела переезжать в Питер. Переход в «Роснефть» стал для меня возможностью вернуться в Москву, к семье, что было крайне важно.

Я уже упоминал этот момент в 3-й главе: в 2010-11 годах офис «Газпром нефти» со всеми сотрудниками переехал из Москвы в Санкт-Петербург. И я вслед за ними.

К моменту принятия решения об увольнении я уже 2 года жил в Питере и каждые выходные ездил к семье, которая осталась в Москве. Это было тяжело. Очень тяжело.

Но дело здесь не в переездах. 4 часа на «Сапсане» — не такая большая проблема.

Самым тяжёлым было то, что в воскресенье днём мне приходилось уезжать. Я приезжал поздно вечером в пятницу, субботу проводил с семьёй, а в воскресенье в обед нужно было стартовать обратно.

Это дико разрывало моё сердце на части. Я возвращался в Питер пустой. Эти воскресные прощания у двери — самый тяжелый и ненавистный ритуал в моей жизни. Каждый раз я чувствовал, что как будто предаю самое важное.

Конечно, при всём при этом было много радости, счастья. Двое маленьких детей, двойняшки — это вообще отдельная любовь. Но моменты расставания… Каждый раз мне было крайне сложно это делать.

Вторая причина — деньги. Не буду скрывать, мне предложили зарплату в 2 раза больше, чем я получал в «Газпром нефти». 

Моим главным мотиватором на тот момент была семья. Я видел важным, во-первых, хорошо обеспечить её финансово. А во-вторых, обеспечить надёжный плацдарм детям — возможность в перспективе учиться в хорошей школе, и так далее.

Я пошёл говорить с Антоном, моим начальником в «Газпром нефти» в то время. И разговор этот не очень задался…

Антон понимал, что в «Роснефти» другая культура, и другая культура у Николая, который позвал меня вслед за собой.

Но мне, на самом деле, было кайфово работать и с одним, и с другим. И это была моя дополнительная внутренняя драма.

Николай давал мне огромное количество свободы, ни в чём меня не ограничивал по части «операционки». И закрывал нелюбимую для меня политику, где постоянно нужно находить компромиссы, нести не самую приятную ответственность, принимать не самые популярные решения. Николай полностью брал всё это на себя.

А с Антоном было другое. Он был руководителем, скажем так,  «западного стиля». Он давал силу расти и оттачивать своё мастерство. Уйти от Антона — это как бросить строгого, но выдающегося тренера перед началом Олимпиады.

Плюс у Антона были хорошие ценности. Он был очень открытым и откровенным человеком, очень честным. И мне это нравилось. Я видел всё это в себе, но мне пока хватало духа проявлять эти качества на постоянной основе.

Я выбирал стабильность для семьи и свободу от интриг, но понимал, что теряю уникальную школу и культуру профессионализма и честности.

Итак, мы пошли разговаривать с Антоном и я сказал, что перехожу в «Роснефть». И похоже, я не смог нормально объяснить ему своё решение…

Сейчас я бы сказал что-то в духе: «Антон, спасибо тебе за то, что ты такой эффективный, честный и смелый, за то, что ты вкладываешься в моё развитие, за то, что с тобой можно расти как профессионал. Но пойми правильно: семья живёт в Москве, плюс для меня важны деньги для повышения качества жизни и развития детей…»

Если бы это был такой разговор, прямой и честный, думаю, всё было бы хорошо.

Но я боялся прямого разговора и вместо правды начал крутиться, как уж на сковородке. Что называется, «ни нашим, ни вашим». Помню, что-то путано мямлил про болезнь жены…

Да, она на самом деле болела, и это, безусловно, было важно. Но в реальности болезнь не была такой уж серьёзной и я преувеличивал ситуацию, подобно школьнику, оправдывающемуся за плохое поведение.

Я видел, как взгляд Антона постепенно превращался из поддерживающего в настороженный, а затем и в холодный.

Он, как человек опытный, естественно, считал мою фальшь. Понял, что я не хочу говорить правду. А в чём именно была правда, он не знал. И мог подумать всё, что угодно.

Реакция Антона была не просто гневной. Для него моё поведение было на уровне предательства.

Через некоторое время после нашего разговора меня выселили из кабинета и урезали бонус. И это были не административные шаги, а чёткий сигнал: «Ты вышел из круга доверия».

Я не просто менял работу. Я разрушал партнёрство и честность, которые Антон вкладывал в нас, и которые мы вместе строили. Я ощущал не просто сожаление, а язвительный стыд. Это было чувство, что я сам, своими руками, испортил что-то, что мы долго и с большим трудом создавали. Что-то очень важное — наше взаимное уважение и партнёрство.       

С этой проблемой мне в итоге помог Дмитрий Волохов — тот самый организатор обучения в Сколково, о котором была предыдущая глава.

Я поговорил с Дмитрием и честно рассказал ему ситуацию. Это был гораздо более честный разговор, чем с Антоном. Я попросил совета.

На самом деле, моя ситуация была нормальной и по-человечески понятной. Глупо, нелепо, но мне было ужасно стыдно сказать вслух, что нужны деньги для семьи. Казалось, это умаляет мою ценность как профессионала, делает меня меркантильным.

И у меня не хватило духа честно сказать об этом Антону.

С Волоховым же получилось иначе: он не делал поспешных выводов, он слушал. Я рассказал ему всё, как есть: семья, Москва, вдвое выше зарплата…

И мир не рухнул! Напротив, с меня спал огромный груз. Оказалось, что постоянные изменения и выбор через фильтр своих ценностей, пусть подчас непростой, — это жизнь. А ложь — всегда лишнее.

После разговора со мной Волохов поговорил с Антоном, а потом я ещё раз сам тет-а-тет поговорил с Антоном. И в итоге мы смогли сохранить хорошие отношения.

Во многом благодаря этому через 3 года, когда меня уволили из «Роснефти», Антон позвал меня обратно. Но это уже совсем другая история, я расскажу её в одной из следующих глав.

Пожалуй, если бы Волохов тогда не вмешался, в моей жизни всё было бы по-другому. За это я ему очень благодарен.

Тот случай научил меня, что ложь во спасение — худшая из возможных валют в отношениях с теми, кто тебе доверяет. А разрушенное доверие восстанавливается годами. И то — не всегда.

Теперь я часто вспоминаю этот случай, когда ловлю себя на желании сгладить углы неискренностью и полуправдой.

Пример поста для Телеграм-канала (приглашение в закрытый онлайн-клуб): https://t.me/roman_nareico/4507.